Лавочка закрывается: Лавочка закрывается — Джозеф Хеллер

Читать «Лавочка закрывается» — Хеллер Джозеф — Страница 1

Annotation

«Лавочка закрывается» (1994) — это продолжение знаменитого романа «Поправка-22». Действие романа отнесено к нашим дням, постаревшим героям под семьдесят. Но их связывает память о прошлом и войне. Теперь, когда молодым война кажется не то страшноватой сказкой, не то приключенческим сериалом, для участников она сделалась и памятью о юности, и самым сильным переживанием за всю жизнь. Жизнь кончается, лавочка закрывается, все видится отчетливее, и даже в том вывихнутом мире, который всегда занимал Хеллера, вещи встают на свои места. И приходят горькие мысли о том, «что у каждого в этом мире есть права, но никому не позволено ими пользоваться».

Джозеф Хеллер

КНИГА ПЕРВАЯ

1

2

3

КНИГА ВТОРАЯ

4

5

6

КНИГА ТРЕТЬЯ

7

8

9

10

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

11

12

КНИГА ПЯТАЯ

13

14

15

16

КНИГА ШЕСТАЯ

17

18

19

КНИГА СЕДЬМАЯ

20

21

КНИГА ВОСЬМАЯ

22

23

24

25

26

КНИГА ДЕВЯТАЯ

27

28

29

КНИГА ДЕСЯТАЯ

30

31

КНИГА ОДИННАДЦАТАЯ

32

КНИГА ДВЕНАДЦАТАЯ

33

КНИГА ТРИНАДЦАТАЯ

34

БЛАГОДАРНОСТИ

ПРИМЕЧАНИЯ

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

Джозеф Хеллер

ЛАВОЧКА ЗАКРЫВАЕТСЯ

КНИГА ПЕРВАЯ

1

СЭММИ

Когда люди нашего возраста говорят о войне, они говорят не о Вьетнамской, а о той, что разразилась более полувека назад и охватила почти весь мир. Она бушевала более двух лет, прежде чем мы вступили в нее. Говорят, что к тому времени, когда мы высадились в Нормандии, погибло более двадцати миллионов русских. Волна уже покатилась назад от Сталинграда и битва за Британию была выиграна, когда мы вступили в Европу. Но до того, как все было кончено, из строя выбыло около одного миллиона, а триста тысяч американцев было убито. Только в Перл-Харборе в тот позорный для нас день полстолетия назад погибло две тысячи триста человек, а ранено было больше двух тысяч пятисот; за тот единственный день наши военные потери превысили все остальные, понесенные нами в тяжелейшей и затянувшейся войне на Тихом океане, превысили наши потери в день высадки во Франции.

Не удивительно, что в конце концов мы все же вступили в войну.

Слава Богу, что у нас есть атомная бомба, радовался я вместе со всем остальным цивилизованным западным миром почти полвека назад, читая возвещавшие о ее взрыве газетные заголовки во всю страницу. К тому времени я уже успел вернуться целым и невредимым и демобилизоваться, а как ветеран войны я был гораздо обеспеченнее, чем раньше. Я мог поступить в колледж. И поступил, и даже два года преподавал в Пенсильвании, а потом вернулся в Нью-Йорк и спустя какое-то время устроился в рекламный отдел журнала «Тайм» составителем рекламных текстов.

Пройдет еще всего лет двадцать, уж никак не больше, и газеты по всей стране будут печатать фотографии старейших местных ветеранов той войны, принимающих участие в немноголюдных парадах на праздник победы. Эти парады уже стали редкостью. Я в них никогда не участвовал. Думаю, мой отец тоже. Давным-давно, когда я был еще мальчишкой, сумасшедший Генри Марковиц, принадлежавший к поколению моего отца и работавший привратником в доме на другой стороне улицы, в День перемирия и День поминовения извлекал свою военную форму времен предыдущей великой мировой, облачался в нее вплоть до драных обмоток и целый день гордо расхаживал по тротуару туда и обратно от троллейбусной линии к Нортонс-Пойнт на Рейлроуд-авеню до кондитерского магазина и киоска с газированной водой на углу Серф-авеню, что ближе к океану. Красуясь, старик Марковиц — как и моему отцу в те годы, старику Генри Марковицу было чуть больше сорока — до хрипоты выкрикивал команды усталым женщинам, тащившим на распухших ногах в свои маленькие квартирки пакеты с продуктами от мясника или бакалейщика; они не обращали на Марковица ни малейшего внимания. Две его маленькие дочери — младшая моего возраста, а другая на год-полтора старше — смущались и тоже не замечали его. Говорили, что он был контужен при разрыве снаряда, но я не думаю, что это было правдой. Я думаю, мы даже не понимали, что такое «контужен».

В те времена в наших трех-четырехэтажных кирпичных домах не было лифтов, и для пожилых и стариков карабкаться по ступеням, возвращаясь домой, вероятно, было пыткой. В подвалах хранился уголь; его привозили на грузовиках и сгружали на металлические желоба, по которым он под воздействием силы тяжести с грохотом падал вниз; в домах были котельные и бойлеры, а еще — привратники, жившие либо здесь же, либо в другом месте; мы больше из страха, чем из почтения, всегда уважительно называли их по фамилии, добавляя к ней слово «мистер», потому что они представляли интересы домовладельца, которого все мы в те времена — а некоторые из нас и сейчас — всегда побаивались. Всего лишь в миле от нас располагался легендарный кони-айлендский район отдыха с его сотнями тысяч цветных лампочек и играми, скачками и ларьками со всякой снедью. Большим и знаменитым местом развлечений был в те времена Луна-парк, а заодно с ним и Стиплчез-парк («„Стиплчез“ — лучшее из мест»), принадлежавший некоему мистеру Джорджу К. Тилью, человеку давно умершему, о котором все мы мало что знали. На всех заборах «Стиплчеза» красовалась незабываемая торговая марка — броская, безвкусная картинка и стиле комикса, на которой была изображена карикатурная, розовая, плоская, ухмыляющаяся и немного ненормальная физиономия какого-то типа; сатанинский смех душил его, а его невероятных — подчас чуть ли не с городской квартал — размеров рот, неумело изображенный без какой-либо перспективы, сверкал частоколом огромных зубов. Служители были одеты в красные пиджаки и зеленые жокейские шапочки, а от многих из них пахло виски. Тилью жил когда-то на Серф-авеню в собственном доме; к крыльцу этого основательного деревянного сооружения вела дорожка, начинающаяся у самой кромки тротуара несколькими каменными ступеньками, которые, казалось, понемногу уходили под землю. К тому времени, когда я подрос и самостоятельно ходил в библиотеку, на станцию метро или на дневной субботний киносеанс, буквы его фамилии, выбитые в цементе нижней ступеньки, покосились и больше чем наполовину ушли в землю. В нашем квартале монтаж мазутных котельных с прокладкой труб в отрытые траншеи и установкой емкостей для топлива неизменно считался большим событием, символом прогресса.

Пройдет еще двадцать лет, и на газетных фотографиях и в телевизионных клипах все мы станем выглядеть хуже некуда, странный будет у нас вид, словно у пришельцев каких-то — дряхлые старики, трясущиеся, облысевшие, вероятно, кажущиеся немного ненормальными, усохшие, с беззубыми улыбками в провалившихся, сморщенных ртах. Некоторые из тех, кого я знаю, уже при смерти, а другие, которых я знал, уже мертвы. Теперь мы уже не так красивы. Мы носим очки, у нас начинаются трудности со слухом, иногда мы слишком многословны, повторяемся, у нас появляются всевозможные наросты, даже самые слабые царапинки долго не заживают и оставляют после себя неизгладимые следы.

Джозеф Хеллер «Лавочка закрывается»: andrei_mikheev — LiveJournal

?

Categories:

  • Литература
  • Общество
  • Cancel

Формально — продолжение «Уловки-22»; по сути — не совсем. Книга написана 33 года спустя, а герои постарели на 40 лет (интересный момент: фактически действие «Лавочки» происходит не через 40, а через 50 лет после «Уловки»; по этому поводу один из персонажей обороняет фразу в духе «десятилетия так быстро пролетают, не успеваешь уследить»…). И это, как говорится, не случайно: самому Хеллеру на момент издания этой книги было за 70. ..
Главный герой, по-прежнему, Йоссариан (на этот раз — Йоссарян; выяснилось, что он не ассириец, а армянин), важные роли играют капеллан и Милоу. В эпизодах — Курт Воннегут, Джо Хеллер и т.д.
Пересказывать Хеллера бесполезно и, главное, бессмысленно. Сначала ветераны войны долго ворчат по поводу собственного здоровья (именно здоровья, а не болезней), ужасаются современному Нью-Йорку (описание автовокзала — как из прозы Уэлша), вспоминают войну, ждут смерть. Все это очень умно, иронично и точно. Затем появляются комические, действительно истерично-смешные, сценки: диалоги с Милоу-младшим, агентом Гэффри, секретные заседания американских военных и т.д. (Лучшая шутка — и это символично для Хеллера — звучит примерно так: «Он хотел ответить шуткой на шуткой, сказав, что это вовсе не смешно».) Затем — все эти проникновенно-грустные и сатирические фрагменты начинают чередоваться, абсурд доходит до предела (одна из сюжетных линий — в условном загробном мире), заканчивается фееричной сценой свадьбы (точнее — моделирования свадьбы), а потом. .. ну, something happened.
В процессе чтения окончательно убедился в том, что Джозеф Хеллер — мой самый любимый писатель. У него идеальное сочетание смешного и серьезного, реализма и абсурда, мизантропии и гуманизма. Кроме того, его библиография поражает своим разнообразием. (Например, «Лавочка» местами похожа на «Уловку», местами — на «Что-то случилось», но в целом это совершенно самобытный роман.) При этом принято считать, что все книги Хеллера проигрывают «Уловке» («Почему вы так и не написали ничего лучше своего первого романа? — А кто-нибудь вообще написал?»), а лично я никак не могу выбрать любимую его книгу. Например, на данный момент, мне кажется, что «Лавочка закрывается» — лучший и самый важный его роман.

Tags: bookshelf

Subscribe

  • Джонатан Троппер «Как общаться с вдовцом»

    Едва ли не самый известный роман Троппера. И снова про то же самое. Только на этот раз у героя погибла жена — и он на протяжении 400+ страниц…

  • Джонатан Троппер «Все к лучшему»

    Традиционный Троппер: у главного героя все, казалось бы, хорошо; потом он осознает, что все совсем не хорошо, а вовсе даже плохо; в конце концов…

  • Курт Воннегут «Армагеддон в перспективе»

    Сборник рассказов Воннегута, опубликованных после его смерти. Все они посвящены войне и все они, логично, слишком уж антивоенны и слишком уж…

Photo

Hint http://pics.livejournal.com/igrick/pic/000r1edq

ЗАКРЫТЫЙ® | ОФИЦИАЛЬНЫЙ ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИН

Бесплатная доставка для всех заказов на сумму более 250 ¤

Корзина пуста.

Таблица размеров
Женщины
  • Размеры тела

    ИНТ ХХS XS С М л XL
    Грудь
    (см)
    74
    до
    77
    78
    до
    81
    82
    до
    85
    86
    до
    89
    90
    до
    93
    94
    до
    97
    Талия
    (см)
    59
    до
    62
    63
    до
    66
    67
    до
    70
    71
    до
    74
    75
    до
    78
    79
    до
    82
    Бедра
    (см)
    83
    до
    86
    87
    до
    90
    91
    до
    94
    95
    до
    98
    99
    до
    102
    103
    до
    107
  • Топы

    ИНТ ХХS XS С М л XL
    Германия 32 34 36 38 40 42
    США 0-2 4 6 8 10 12
    Великобритания 6 8 10 12 14 16
    Италия 38 40 42 44 46 48
    FRA 34 36 38 40 42 44
    Япония 5 7 9 11 13 15
  • Низ

Мужчины
  • Размеры тела

    ИНТ XS С М л XL ХХL
    Грудь
    (см)
    86
    до
    89
    90
    до
    93
    94
    до
    97
    98
    до
    101
    102
    до
    105
    106
    до
    109
    Талия
    (см)
    73
    до
    76
    77
    до
    80
    81
    до
    84
    85
    до
    88
    89
    до
    92
    93
    до
    96
    Бедра
    (см)
    87
    до
    90
    91
    до
    94
    95
    до
    98
    99
    до
    102
    103
    до
    106
    107
    до
    109
  • Топы

    ИНТ XS С М л XL ХХL
    Германия 44 46 48 50 52 54
    США 34 36 38 40 42 44
    Великобритания 34 36 38 40 42 44
    Италия 44 46 48 50 52 54
    FRA 38 40 42 44 46 48
    Япония 1 2 3 4 5 6
  • Низ

  • Внутренний шов

    СМ 72 77 82 87 92
    ДЮЙМ 28 30 32 34 36

    (приблизительные значения)

ЖЕНЩИНЫ | ЗАКРЫТО

Бесплатная доставка для всех заказов свыше 250 ¤

Корзина пуста.