Александр бубнов спартак 7 лет строгого режима книга. Читать онлайн "Спартак: 7 лет строгого режима" автора Викторович Бубнов Александр - RuLit - Страница 23

Александр Викторович Бубнов Спартак: 7 лет строгого режима. Александр бубнов спартак 7 лет строгого режима книга


Читать книгу Спартак: 7 лет строгого режима Александра Бубнова : онлайн чтение

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

А Бесков часто принимал решения, ничего не проверив. Из-за этого многие страдали, да и он сам тоже, потому что отношение к нему со стороны игроков нельзя было назвать добрым. Подозрительность Бескова была связана еще и с тем, что он не слишком верил в профессионализм большинства футболистов, при первой возможности нарушающих режим. А многим элементарно не доверял.

В Киеве режим тоже нарушали, гуляли так, что москвичам и не снилось. Но в киевское «Динамо» отбирали по принципу «лучшие из лучших», и здоровье у всех было лошадиное. До поры до времени они могли тренироваться и играть на предельных нагрузках, даже не будучи трезвенниками. И Лобановский с ними как-то справлялся. У него в отличие от Бескова был к каждому свой подход. И если Бескова называли Барином, то Лобановского – Папой.

Мне рассказывали, что перед чемпионатом Европы 1988 года защитник киевлян Анатолий Демьяненко приехал на сбор в Италию в составе сборной СССР с лишним весом. Лобановский не стал устраивать ему разнос, как сделал бы Бесков. Он лишь заставил его играть два раза в день контрольные матчи. Лобановский разделил сборную на две команды. Так Демьяненко играл за ту и за другую, то есть по сравнению с остальными получал двойную нагрузку!

Но не жаловался. Для него Лобановский все равно был Папой. Футболисты обращались к нему Василич, а не Валерий Васильевич. Кроме молодых, конечно. Не могу себе представить, что к Бескову можно было обратиться «Иваныч».

Я потом интересовался у украинских футболистов, почему так было. Демьяненко считал, что Лобановский спрашивал очень жестко, даже жестче, чем Бесков. Но манера разговора у него была иной. Если у Бескова все было серьезно, то у Лобановского с юмором. И киевляне могли ему так же с юмором отвечать. У Бескова юмор грозил отчислением!

Владимир Бессонов, один из лучших полузащитников в истории советского футбола, рассказывал мне, что Лобановский при всей его жесткости и упрямстве был блестящим психологом. Знал, что, когда и кому позволить. И это шло на пользу команде.

Еще у Лобановского была поставлена на конвейер система контроля и восстановления состояния каждого футболиста. В Киеве никого не щадили: «Хочешь пить или курить – ради бога. Но грузить мы тебя будем все равно. Не потянешь нагрузки – до свидания».

* * *

Бесков об этом знал, но начинал беспокоиться только тогда, когда падали результаты. В Тарасовку приезжал представитель научной группы, который брал у нас анализ крови. Это было элементарное тестирование, сильно отличающееся от тестирования, например, в сборной.

Когда мы приезжали к Лобановскому, нас полностью обследовали. Утром натощак, днем под нагрузкой, вечером в покое. Лобановский без науки и шага не делал, а у Бескова никакой системы не было, он доверял своей интуиции, опыту и наблюдениям и уже на их основе делал выводы. Однако все это не мешало Бескову регулярно обыгрывать Лобановского.

Применение фармакологических препаратов тоже было поставлено в Киеве на самый высокий уровень. Перед чемпионатом мира 1986 года, в котором мне довелось участвовать, все проходили допинг-контроль, чтобы поехать в Мексику чистыми. Киевлян так прокалывали, что к соревнованиям весь допинг выходил. Правда, тогда еще не было такой чувствительной аппаратуры, как сегодня, которая позволяла бы обнаружить следы применения допинга.

Все это в Киеве тщательно скрывали. И когда уже в российское время я упомянул о допинге в «Динамо» в одном из интервью, Демьяненко мне очень резко ответил, мол, Буба умом тронулся. Но что было, то было. По медицине Бесков уступал Лобановскому, у которого все было поставлено на широкую ногу. На «Динамо» институты работали!

Более того, в Киеве знали, как и кого колоть. Когда я уже был в Париже, разговаривал с Владимиром Малютой, врачом киевского «Динамо», он мне сказал, что они знали даже, кому вообще нельзя давать стимуляторы.

В «Спартаке» без разрешения Бескова доктор ничего не мог сделать. Поэтому, когда меня позвал наш врач и предложил уколоться, я был, мягко говоря, сильно удивлен. Точно знал от своих знакомых докторов, что допинг нельзя принимать ни в коем случае, потому что рано или поздно это скажется на здоровье. Меня удивило и то, что, по словам врача, у него была проверенная программа. Сказал, чтобы я не боялся, что все будет вычищено и что допинг вроде как и не вреден.

Я категорически отказался, но понял, что врач все делал с санкции Бескова. Правда, Константин Иванович, который в принципе был против допинга, сделал все по-хитрому. Он, видимо, сказал доктору колоть только тех, кто согласен. И не настаивать, если кто-то будет против. Бесков, конечно, знал о применении допинга в Киеве. По сути, «Динамо» и «Спартак» оказывались в неравных условиях. И как Бесков мог бороться с «Динамо», если там использовали фармакологию, а мы шли на собственном ресурсе? Задачу побеждать в чемпионате СССР, стоящую перед ним, никто ведь не отменял.

Я от допинга отказался, но в тот момент даже не подумал, что другие могли согласиться. И когда у Феди Черенкова начались проблемы с психикой, невольно закралась мысль, а не в допинге ли причина. Федя же носился как угорелый. Мог ли допинг дать побочный эффект? Всяко могло быть.

Проблемы Феди стали проблемами для всей команды, потому что к 1986 году в «Спартаке» уже не было Гаврилова, который поссорился с Бесковым. Его хотя бы по этой причине не следовало убирать. Но Бесков рассчитывал на полузащитника Сергея Новикова, который должен был заменить Гаврилова. Однако Юра оказался незаменимым. На мой взгляд, это была серьезная ошибка Бескова, который поддался уговорам Федора Сергеевича Новикова, считавшего своего однофамильца будущей звездой советского футбола. Конечно, никакой звездой тот не стал, но среди нарушителей режима был не последним.

Вообще, было странно, что принимать допинг предложили мне, одному из самых выносливых в команде. Но потом я понял, что ничего случайного в этом не было. В отличие от Киева, где нагрузка распределялась более-менее равномерно между игроками, «Спартак» тянули 5–6 человек, в том числе и я.

И мы работали на максимуме, что на тренировках, что в играх. Чуть расслабишься, Бесков уже спрашивает: «Почему так плохо тренируешься?» Его мало интересовало, что футболист мог просто устать.

В клубах использовали не только допинг, но и разрешенные стимулирующие препараты. Без них невозможно было бы выдержать сверхвысокие нагрузки. Эффект удивительный! Ноги сами бегут, не можешь остановиться! 90 минут бегаешь и не устаешь! И все время находишься в состоянии возбуждения.

Помню, осенью 1987 года играли с дрезденским «Динамо». В то время это была очень сильная команда, за нее еще молодой Матиас Заммер, будущий обладатель «Золотого мяча», выступал. В Москве мы немцев обыграли 3:0. Я еще удивился, что получилось так легко – за «Динамо» играло полсборной ГДР.

Приезжаем в Дрезден. Размялись перед началом матча и стоим в проходе под трибунами, ждем выхода на поле. Появляются немцы. Смотрю, а у них глаза горят и чуть ли не пена идет изо рта! Ногами бьют. Я понял, что стимуляторов нажрались. И как они стали нас гонять!

Но мы выстояли, всего 0:1 проиграли.

Когда Лобановский перед матчем сборной СССР против ГДР меня спросил, как немцы играют, я рассказал, что модель игры у команды та же, что у «Динамо» (Дрезден). Говорю: «Немцы только через фланги играют. Закроешь им фланги, и они не знают, что делать. Через центр игры у них нет». А дальше поделился впечатлениями о горящих немецких глазах.

Лобановский сразу насторожился и обратился к своим помощникам Морозову и Мосягину и начальнику команды Симоняну: «А почему у меня этой информации нет? Надо это обязательно учесть».

Из-за допинга, как и за «договорняки», Бесков Лобановского недолюбливал. Не могу сказать, что недооценивал. Конечно, он признавал, что Лобановский выдающийся тренер. И Бесков не уставал повторять, что основной для нас тест в чемпионате СССР – это игры с киевским «Динамо». Причем в Киеве. Говорил: «Как вы с Киевом сыграете, такая вам и оценка». За семь лет, что я выступал за «Спартак», мы в Киеве только один раз проиграли. Прикладывали киевлян так, как никто и никогда не прикладывал!

* * *

Но все это было впереди. А в конце 1982 года я только пришел в «Спартак», в котором уже не было Хидиятуллина и Романцева и в котором мне после полутора лет вынужденного простоя из-за дисквалификации предстояло начинать с нуля. А для этого надо было поставить себя в команде. Одно дело – добиться уважения к себе на поле, и другое – за его пределами.

Я еще не был заявлен за команду, но уже жил в Тарасовке. И первым игроком «Спартака», с которым у меня случился конфликт, был Борис Поздняков. Одаренный и талантливый, он уже в молодости прилично выпивал. В этом был профессионалом! Еще он любил других выставлять дураками. Особенно доставалось от него Морозову. Но в итоге сам оказался в дураках, потому что Морозов за счет трудолюбия пробился в национальную команду, а Поздняков дальше олимпийской сборной не пошел. Допился до того, что Эдуард Малафеев его сам из команды убрал…

На базе в Тарасовке было старое здание, где находился бильярд. Что-то вроде клуба, где еще кино показывали и концерты устраивали. Это было время, когда болельщики специально на электричках приезжали тренировки смотреть. Дед еще любил с ними общаться. Да и Бесков тоже сиживал.

Временами база напоминала проходной двор, нельзя было только в жилой корпус зайти. Считалось, что народная команда должна быть доступной для народа. Заборы появились уже при Романцеве. Но, может, и правильно. В 1989 году, уже при нем, какие-то уроды нам целую ночь спать не давали. Где милиция была, не знаю, но наутро мы увидели, что они все скамейки поотрывали на стадионе.

Так вот, захожу я как-то в бильярдную и вижу там Гаврилова. Он здорово играл в бильярд еще с «Динамо». Я тоже поигрывал. Не могу сказать, что хорошо, но по шарам попадал и с Гавриловым даже соревновался.

Начали играть. И вдруг ни с того ни с сего Боря Поздняков стал меня подкалывать. Раз пошутил, два пошутил, и все как-то неприятно. А я это страшно не любил. Подумал, с какой это стати какая-то шпана позволяет себе шутки в мой адрес? Виду не подал, но когда закончили играть, пошел вслед за Поздняковым.

Поднимаемся к себе на третий этаж. Захожу за ним в его комнату, закрываю дверь на ключ и говорю: «Ну что ты выступал? Запомни раз и навсегда: еще раз вякнешь, будут проблемы со здоровьем. Это я тебе обещаю. А если Морозов или Дасаев будут за тебя заступаться, тоже получат. Я это организую. Тебе хоть сейчас могу вломить».

Он испугался, хотя и с гонором был. Неприятный тип! Но как игрок был сильнее и Морозова, и многих. Обладал хорошей техникой. Может, поэтому и позволял себе шутить. Со мной, однако, его шутки не проходили.

Я не любил работать с Морозовым и Поздняковым. Бывало, придут на тренировку после попойки и, как только Бесков отвернется, сразу дурака начинают валять. А зачем бегать по жаре? По сути дела они мешали тренироваться в полную силу. Это были не Родионов с Черенковым, не Гаврилов, которые могли работать в любом состоянии. Эти сачковали. Бесков знал, что у нас неважные отношения, и даже ставил меня в другой «квадрат» на тренировках. Понимал, что я могу кому-то из них врезать.

Морозов в принципе был неплохим парнем и после одного конфликта в Германии даже приходил ко мне извиняться. Мол, что это я завелся на ровном месте? Но на него плохо влиял Поздняков. Думаю, Морозов добился бы большего, если бы не попал в его компанию.

Из комнаты Позднякова я отправился к Бескову. Шел и думал, что в «Спартаке» меня вряд ли ждет спокойная жизнь. Даже несмотря на то, что в команду меня пригласил сам главный тренер. О моем походе к Бескову никто тогда так и не узнал. Если бы узнали, наверняка обвинили бы в стукачестве. Но я всегда считал, что в команде должен быть порядок и полная открытость в отношениях с тренерами. Ничего не надо скрывать. Можешь сказать в лицо, скажи, не таи. Исподтишка не бей.

Захожу к Бескову: «Константин Иваныч! Я Позднякова предупредил. Но если начну его на поле бить, не удивляйтесь». Стою, молчу. А дальше произошло то, чего я вообще не ожидал. Бесков говорит: «Давай, а я тебя поддержу».

Потом, когда анализировал слова Бескова, догадался, что в «Спартаке» все ой как не просто было. Неформальным лидером считался Дасаев. До него был Романцев. Все, что Дасаев потом творил, происходило и при Романцеве. Так же собирались, так же пили. Федор Сергеевич Новиков объяснял, что Романцев таким образом сплачивал коллектив, учил жизни тех, кто был моложе. А когда он ушел, его место занял Дасаев.

Впрочем, Романцев не сам ушел, Бесков его убрал по подозрению в договорных играх. Сначала в Вильнюсе, а потом в Минске, когда из-под Романцева голы забивали. Новиков рассказывал мне, что после Вильнюса Романцев и еще несколько игроков попались на пьянке. Так что травма Романцева – это все разговоры. Из «Спартака» его убрали из-за пьянок и «договорняков».

Бесков понимал, что таких, как Романцев, держать не надо. Что это опасно. Что это разъедает коллектив, сказывается в конечном счете на игре. И он их потихоньку убирал. Но проблема была в том, что и Романцев, и Дасаев были одного поля ягоды. Друзья. Одного убрал, но второй-то остался. И парадокс заключался в том, что без Романцевых и Дасаевых Бесков не мог обходиться!

Бесков создал культ личности Дасаева в команде.

Сделал капитаном, хотя раньше вратарей-капитанов не было. Дасаев за счет своего авторитета помогал ему держать команду в определенных рамках. Бесков часто говорил так: «Что касается тренировочного процесса, функциональной подготовки, я все сделал. Остается психология. И здесь все зависит только от вас. Конечно, я помогу, но если вы сами не соберетесь, ничего не получится».

Он любил показывать кулак и говорить, что, когда пальцы растопырены, их по одному можно сломать. А когда кулак сжат, это сила. Ему нужно было идею единства и общей цели через кого-то проводить. И он выбрал Дасаева. Так, во всяком случае, мне со стороны виделось. И это был далеко не лучший вариант.

* * *

Бесков повторял в конце установок: «Я все сказал. А вы теперь сами соберитесь, договоритесь и поклянитесь друг другу». Он уходил, Дасаев вставал, и начиналось. Особенно перед матчами с киевским «Динамо».

Для Бескова эти игры были главным тестом. В Киеве почти никто не выигрывал, там был ад и в прямом, и в переносном смысле. Уже тогда орали «москали», уже тогда ненависть была. Почему-то именно к «Спартаку» было такое резко негативное отношение. Правда, и спартаковских болельщиков в Киеве хватало. Когда с «Динамо» приезжал, было по-другому. Стадион всегда битком, все орут, ругают нас. Меня эта ругань воодушевляла, а не подавляла, как те, кто орал, возможно, думали.

Дасаев и компания начинали к матчам с Киевом готовиться за месяц. Прекращались пьянки, гулянки, даже курили меньше. Не то чтобы Дасаев их контролировал, просто не собирал. И, как правило, в Киеве мы удачно играли. За семь лет, что я провел в «Спартаке», только однажды уступили 1:2. Как раз в дни чернобыльских событий.

Я тогда ночью очень плохо спал. Мы думали, что черные тучи на горизонте – это дождевые облака. На самом деле это пыль из Чернобыля тянуло. А может быть, мы это потом сами себе придумали, потому что от столицы Украины до Чернобыля было больше 80 километров.

* * *

Защитник ростовского СКА Александр Андрющенко мне рассказывал, как «Спартак» стал чемпионом в 1979 году. Тогда ростовчане в последнем туре сдали ему матч, проиграв дома со счетом 2:3. Бесков догадывался, что игроки между собой могут договориться. Сам он участия в этом не принимал. Но тогда ситуация сложилась так, что «Спартаку» во что бы то ни стало надо было победить, потому что в случае поражения его мог настичь «Шахтер», который в итоге отстал на два очка.

«Спартак» выиграл чемпионат СССР спустя всего два сезона после возращения из первой лиги в высшую. А следующего чемпионства пришлось ждать восемь лет.

Договорным был и матч с минским «Динамо», которому «Спартак» сдал игру в последнем туре (3:4) в 1982 году в пику своему злейшему врагу, киевскому «Динамо». Оно тоже претендовало на первое место, но в итоге отстало на одно очко.

Любому тренеру важно побеждать. Бесков в этом смысле не был исключением. У него была информация, что игроки помогли минчанам. И он постоянно об этом напоминал. Но здесь было хотя бы оправдание: помогли минчанам, чтобы Киев не стал чемпионом. В «Спартаке» они не боялись договариваться, потому что понимали, что в подобных случаях, как со СКА и Минском, Бесков закроет на все глаза.

Другое дело – случай с «Жальгирисом», когда Дасаеву и его компании предлагали сдать матч за деньги. Узнай об этом Бесков, был риск вылететь из команды. Но фактически Бесков был зависим от Романцева, Дасаева и им подобных. Пусть и не на 100 процентов. И он понимал, что Дасаева, как Романцева, убрать не может, потому что с годами Дасаев приобрел почти такую же репутацию, как Яшин. К тому же за ним стояла почти вся команда.

Как с ними бороться? Если восстанут, все, конец.

А Бесков этого боялся, потому что футбол был смыслом его жизни. Он наверняка не забыл тот случай, когда его ведущие игроки убрали его из «Торпедо».

Каких-то увлечений или хобби я за ним не замечал. Севидов любил шахматы и очень хорошо в них играл. И Качалин любил шахматы. А Бесков говорил игрокам: «В шахматы не играйте. Когда часами сидите за доской, у вас ноги начинают опухать». Я, когда это слышал, про себя думал: «А когда мы на разборе у тебя сидим по пять часов, у нас вообще все опухает!»

Тем не менее на базе в Тарасовке шахматы стояли в комнате отдыха. Бесков считал, пусть лучше у всех на виду в шахматы играют, чем по комнатам в карты на деньги.

В его комнате стояло много книг – и специальная литература, и художественная. Благодаря жене Валерии Николаевне, выпускнице ГИТИСа, он знал очень многих людей из мира искусства. Часто бывал в театре, любил балет. Дружил с известным иллюзионистом Игорем Кио и знаменитым хореографом Юрием Моисеевым. Был в близких отношениях с великим балетмейстером Юрием Григоровичем, у которого даже позаимствовал немало ценного для себя как тренера.

Бесков считал, что есть много общего в занятиях танцоров балета и тренировках футболистов. Но команду по театрам Бесков, в отличие от Лобановского, не водил. Самим, правда, ходить не запрещал. И чтобы мы уж совсем дураками не были, приглашал артистов в Тарасовку. Но это случалось не часто. В основном сидели взаперти на базе и слушали разборы Бескова во время теоретических занятий.

Бесков очень поощрял вечерние прогулки. Он сам после ужина выходил на один из маршрутов по Тарасовке. Там были удобные дорожки и живописная природа. Бесков гулял обычно один не только вечером, но и по утрам.

* * *

Благодаря Бескову Дасаев в команде чувствовал себя царем и богом. Такого культа личности, как у Дасаева, я не видел нигде. А всего-то прошло четыре года после Спартакиады народов СССР, где он был дублером у Владимира Пильгуя в сборной Москвы, которой руководил Бесков. Стоял в какой-то задрипанной майке, чуть ли не в дырках. И вел себя совершенно по-другому, не так, как в «Спартаке» в середине 80-х. В одном из матчей Пильгуй напортачил, и Бесков стал ставить Дасаева, который заканчивал победную для сборной Москвы спартакиаду уже в качестве основного вратаря.

Когда я пришел в «Спартак», Дасаев, после мирового первенства в Испании, считался одним из лучших вратарей мира. Но Бескова он все-таки еще побаивался и правила, установленные главным тренером, соблюдал. Например, Бесков всегда сам распределял игроков по номерам в гостинице. Случайно оказаться с кем-то в одном номере ты не мог, в отличие, скажем, от «Динамо», где можно было селиться с кем хочешь.

Говорят, футбол – это жизнь, которая выплескивается на поле в битье по мячу. Поэтому человеческие отношения очень важны, и Бесков им предавал огромное значение. Я в Тарасовке сначала жил с Гавриловым. На выездах в гостиницах Бесков частенько селил меня с Дасаевым. Он даже купе расписывал в поездах, и возразить было нельзя.

Рот иногда пытался раскрыть Дасаев, но и ему Бесков отвечал, что он 50 лет в футболе, и потому Дасаев может рот закрыть. Иногда ответ был крайне лаконичным: «Помолчи!» Продолжать Бескову не требовалось, потому что все понимали, если не будешь молчать, очень скоро в «Спартаке» тебя не будет.

Вот все и молчали. Говорить можно было только в тех случаях, когда он задавал вопрос. Да и то, нужно было тщательно подбирать слова, не дай бог, ляпнешь то, что не понравится Бескову.

Но было, конечно, что возмущались. Однажды мы сидели с Дасаевым на установке перед матчем в Минске. Я всегда внимательно слушал установки Бескова. Но беда была в том, что он, как правило, говорил похожие вещи. И очень долго и нудно. Дасаев не выдержал и произнес шепотом: «Сколько можно! Одно и то же!»

У Бескова был музыкальный слух. Даже шепотом что-то скажешь, а он все слышит. По губам, по мимике читал!

После установки Бесков вызвал меня к себе. «Передай этому придурку, чтобы во время установки его больше не было слышно! И никогда его не слушай».

Вот вам и любимец! С одной стороны, Бесков создавал в команде культ личности Дасаева, с другой – ни его, ни кого другого близко к себе не подпускал. Самыми близкими людьми для него были жена Лера, которая могла ему как угодно голову морочить. И Федор Сергеевич Новиков, которого он, правда, когда слушал, а когда нет. И хотя любители нашептать ему что-то на ухо находились всегда, серьезно он никого не воспринимал.

Федора Сергеевича Новикова Бесков использовал, но нередко давал понять, что тот никто и звать его никак. Когда в «Спартаке» не стало Гаврилова, возник вопрос, куда ставить Федю, который при Гаврилове чаще играл на фланге. Здравый смысл подсказывал, что в центр. Но там Федя конкурировал с молодыми Мостовым и Шалимовым. Мост мог играть и на фланге, и под нападающими, Шаля лучше смотрелся под нападающими. Вдобавок Шалимов был своим воспитанником. И Бескова заклинило: он не знал, что делать. А Федор Сергеевич ему нашептывал, что Федю надо ставить на фланг.

Константин Иванович, который понимал, что на фланге у Феди будут проблемы, не нашел ничего лучшего, как обсудить вопрос на занятии по тактике.

Спрашивает меня: «Где лучше играть Черенкову – в центре или на фланге?»

Отвечаю: «Феде лучше играть в середине. Он – диспетчер. Может отдать вперед, назад, поперек. Может сам забить. А кому он на фланге будет отдавать? Болельщикам? И самое главное: на фланге ему нужно будет за хавом бегать. А если он бегать не будет, нас начнут рвать. Кроме того, он головой играть не умеет. Какой толк от него в своей штрафной?»

Пауза. Бесков поворачивается к Новикову и говорит: «Вот видите, Федор Сергеевич, Бубнов в футболе разбирается, а вы – нет».

В команде Федора Сергеевича ненавидели, и, думаю, многие мысленно Бескову поаплодировали. А Новиков покраснел, голову опустил.

Конечно, Бесков мог меня отдельно спросить. Но решил это сделать при всех, чтобы Федора Сергеевича на место поставить.

Идем после собрания на тренировку. Вдруг слышу, как Федор Сергеевич своему протеже Олегу Кужлеву говорит: «Буба ничего не понимает. Вот увидишь, Бесков не его, а меня послушает».

Я не выдержал и довольно громко ему говорю: «Слышь, ушастый! Еще скажешь что-то против меня, будут проблемы. Я-то при чем? Меня Бесков спросил, я ответил».

А у Бескова был открыт балкон. Он нашу перепалку услышал и говорит: «Федор Сергеевич! Оставьте Бубнова в покое».

Думаю, после этого Федор Сергеевич лучше ко мне относиться не стал.

Не случайно у Бескова было прозвище Барин. С ним нельзя было, как с Севидовым, который называл меня по имени-отчеству – Александр Викторович, поговорить по-человечески. Для Бескова я был Бубой. Все это воспринимали, правда, как знак доверия, хорошего отношения. Я был не против прозвищ, Буба так Буба. Это в какой-то степени сближало. Но чуть что не так, я сразу становился Бубновым.

Бесков работал на контрастах. Еще Алексей Габрилович, который в 80-е снял прекрасный документальный фильм о Бескове, эти контрасты замечал и сильно возмущался. Когда жена Бескова Лера увидела фильм, названный «Невозможный Бесков», то потребовала запретить показ, хотя съемки велись по ее инициативе. Габрилович тогда ей резко ответил и сказал, что у него достаточно связей, чтобы добиться разрешения. И победил, хотя у Леры, которая в свое время дружила с Галиной Брежневой, тоже были связи в верхах.

Бесков прекрасно понимал, что Дасаеву нужен противовес, чтобы ограничить его власть над игроками. Но кого бы он ни приглашал в команду, все попадали под его влияние. Дасаев быстро принимал новичка в свою компанию. Водка, девочки – и вот человек уже свой. А если не свой, играть, может, и будешь благодаря Бескову, но будут проблемы.

Меня Дасаев побаивался. Во-первых, из «Динамо» я пришел уже авторитетным футболистом. Во-вторых, был на два года старше. В-третьих, мог элементарно по морде съездить. Дасаев мой характер знал еще по сборной и потому понимал, что я шутить не привык.

В тот год, когда мы выиграли Спартакиаду народов СССР, «Спартак» стал чемпионом, а «Динамо» дошло до финала кубка страны. В сборную Москвы из «Спартака» попали Дасаев, карьера которого пошла вверх собственно после спартакиады, Черенков, Гаврилов, Хидиятуллин, Шавло, Сидоров, Самохин и Сорокин. Было также семь человек из «Динамо» и по одному игроку из ЦСКА, «Торпедо» и «Локомотива».

Романцева Бесков не пригласил. И он тогда был в шоке. Как так: капитан «Спартака», и в сборную не попадает! То есть Бесков считал, что Самохин сильнее Романцева. Кстати, капитаном сборной стал Маховиков, которого Бесков знал еще по «Динамо». В центре обороны тогда играли Хидиятуллин, Сергей Никулин и я.

Спартакиаду мы выиграли, а в финале два гола забил Александр Максименков из «Динамо». То есть динамовцы внесли весомый вклад в победу. Поэтому когда я пришел в «Спартак», авторитет у меня уже был. Во всяком случае, так просто на меня наехать было невозможно.

Бескову я был нужен не только как игрок, но и как оппозиция Дасаеву и всей его очень дружной команде. Он видел, что она уже куда-то не туда катится. При этом в 1983 году в «Спартаке» уже не было Хидиятуллина, который вместе с Дасаевым, тоже татарином, создавал абсолютно неуправляемую связку. И тот, и другой были ведущими игроками. Что хотели, то и делали. Для любого тренера такие связки – серьезная проблема. За примерами далеко ходить не надо. Не захотели питерские футболисты видеть в «Зените» Лючано Спаллетти и сплавили его назад в Италию!

Проблема поиска противовеса возникла еще в 1979 году после того, как «Спартак» стал чемпионом СССР. Бескову стало намного тяжелее управлять командой. Поэтому после этого ничего в чемпионате выиграть не могли, а в кубках вообще проваливались.

Одно время Бесков рассчитывал на Александра Мирзояна, центрального защитника, который не поддавался ничьему влиянию и цементировал оборону. Но не получилось. Почему Бесков в 1980 году Жору Ярцева убрал? Потому что хотел ослабить группировку Дасаев – Романцев – Хидиятуллин – Ярцев. И главными в ней в то время были не Дасаев с Хидиятуллиным, а Ярцев с Романцевым.

Жора был хитрованом. Он уже тогда словно чувствовал, что Романцев далеко пойдет, и всячески перед ним заискивал. Мы все трое жили в Сокольниках, и как-то я решил зайти к Ярцеву познакомиться. В «Динамо» дела шли плохо, я собирался в «Спартак» и потому надеялся прощупать ситуацию.

Познакомились. Ярцев предложил пойти к Романцеву. Поздоровались. А дальше Романцев всем по стакану водки налил! Я говорю: «Не пью». А Романцев залпом выпил! Хорошее знакомство получилось. И ситуацию прощупал…

Только потом я понял, почему Бесков себя так вел по отношению ко многим игрокам. Со стороны казалось, что незаслуженно жестко. Некоторых он постепенно убирал. Например, вместо Романцева стал вводить Морозова. И бесковские чистки были не просто так, не от самодурства, как сегодня многие пытаются представить. Жаль, сам Бесков не оставил после себя записок, в которых бы объяснил причины тех или иных поступков.

В итоге Бесков нашел противовес команде Дасаева в моем лице. Он знал, что я никого не боюсь. Поэтому и сказал, что, если я вломлю Позднякову, он поможет! Ему даже понравилось, что я повел себя так. Бесков знал и то, что я и в «Динамо» особняком держался. На меня никто голос поднять не мог, в том числе ни Владимир Пильгуй, ни Михаил Гершкович, ведущие игроки. А футбольный мир тесен, все друг о друге всё знают.

* * *

Когда первый мой сезон в «Спартаке» закончился, мы поехали всей командой отдыхать в Кисловодск. Выезд организовал Дед. Игроки жили в одном санатории, а Бесков вместе с Лерой – в другом, элитном, который назывался «Красные камни». Он этот санаторий любил и часто приезжал туда с женой.

Отдых всей командой! На моей памяти такого никогда не было. Помню, вместе с нами в Кисловодск поехал журналист Леонид Трахтенберг, который подробно описывал, как дружная команда «Спартак» отдыхает в Кисловодске, играет в дыр-дыр, принимает целебные ванны, плавает в бассейне и гуляет на банкетах.

Внешне все было благопристойно, на вечеринках никто не напивался. Но когда все уехали в Москву, в Кисловодске остались Валерий Гладилин, Сергей Базулев и Владимир Сочнов, который тоже оказался любителем выпить. Рассказывали, что они-то душу отвели! Я летел в Москву самолетом, а большинство ехало поездом. Когда их провожал, поразился, сколько водки они взяли с собой в дорогу, хотя ехать предстояло чуть больше суток.

На отдыхе Бесков мне часто звонил из «Красных камней» и предлагал прогуляться на Малое или Большое Седло: «Саша! Выходи, я через пять минут у вас буду». До Малого Седла было несколько километров, до Большого – в два раза больше, поэтому по пути мы успевали о многом поговорить. О жизни, но больше о футболе. Как я его понимаю, как к нему отношусь.

Зачем Бесков со мной разговаривал? Он уже тогда меня прощупывал, хотел знать, чем дышу. У Бескова и так было много информации обо мне, в том числе отрицательной, которая шла от моих недоброжелателей. Но здесь он имел редкую возможность самому разобраться, что я за человек. Порой мне казалось, что он относится ко мне как Севидов, которого я считал вторым отцом. И только намного позже понял, что это была ловушка. Что никакой Бесков не отец, а просто хочет понять, как лучше меня использовать.

iknigi.net

Книга Спартак: 7 лет строгого режима

А Бесков часто принимал решения, ничего не проверив. Из-за этого многие страдали, да и он сам тоже, потому что отношение к нему со стороны игроков нельзя было назвать добрым. Подозрительность Бескова была связана еще и с тем, что он не слишком верил в профессионализм большинства футболистов, при первой возможности нарушающих режим. А многим элементарно не доверял.

В Киеве режим тоже нарушали, гуляли так, что москвичам и не снилось. Но в киевское «Динамо» отбирали по принципу «лучшие из лучших», и здоровье у всех было лошадиное. До поры до времени они могли тренироваться и играть на предельных нагрузках, даже не будучи трезвенниками. И Лобановский с ними как-то справлялся. У него в отличие от Бескова был к каждому свой подход. И если Бескова называли Барином, то Лобановского – Папой.

Мне рассказывали, что перед чемпионатом Европы 1988 года защитник киевлян Анатолий Демьяненко приехал на сбор в Италию в составе сборной СССР с лишним весом. Лобановский не стал устраивать ему разнос, как сделал бы Бесков. Он лишь заставил его играть два раза в день контрольные матчи. Лобановский разделил сборную на две команды. Так Демьяненко играл за ту и за другую, то есть по сравнению с остальными получал двойную нагрузку!

Но не жаловался. Для него Лобановский все равно был Папой. Футболисты обращались к нему Василич, а не Валерий Васильевич. Кроме молодых, конечно. Не могу себе представить, что к Бескову можно было обратиться «Иваныч».

Я потом интересовался у украинских футболистов, почему так было. Демьяненко считал, что Лобановский спрашивал очень жестко, даже жестче, чем Бесков. Но манера разговора у него была иной. Если у Бескова все было серьезно, то у Лобановского с юмором. И киевляне могли ему так же с юмором отвечать. У Бескова юмор грозил отчислением!

Владимир Бессонов, один из лучших полузащитников в истории советского футбола, рассказывал мне, что Лобановский при всей его жесткости и упрямстве был блестящим психологом. Знал, что, когда и кому позволить. И это шло на пользу команде.

Еще у Лобановского была поставлена на конвейер система контроля и восстановления состояния каждого футболиста. В Киеве никого не щадили: «Хочешь пить или курить – ради бога. Но грузить мы тебя будем все равно. Не потянешь нагрузки – до свидания».

* * *

Бесков об этом знал, но начинал беспокоиться только тогда, когда падали результаты. В Тарасовку приезжал представитель научной группы, который брал у нас анализ крови. Это было элементарное тестирование, сильно отличающееся от тестирования, например, в сборной.

Когда мы приезжали к Лобановскому, нас полностью обследовали. Утром натощак, днем под нагрузкой, вечером в покое. Лобановский без науки и шага не делал, а у Бескова никакой системы не было, он доверял своей интуиции, опыту и наблюдениям и уже на их основе делал выводы. Однако все это не мешало Бескову регулярно обыгрывать Лобановского.

Применение фармакологических препаратов тоже было поставлено в Киеве на самый высокий уровень. Перед чемпионатом мира 1986 года, в котором мне довелось участвовать, все проходили допинг-контроль, чтобы поехать в Мексику чистыми. Киевлян так прокалывали, что к соревнованиям весь допинг выходил. Правда, тогда еще не было такой чувствительной аппаратуры, как сегодня, которая позволяла бы обнаружить следы применения допинга.

Все это в Киеве тщательно скрывали. И когда уже в российское время я упомянул о допинге в «Динамо» в одном из интервью, Демьяненко мне очень резко ответил, мол, Буба умом тронулся. Но что было, то было. По медицине Бесков уступал Лобановскому, у которого все было поставлено на широкую ногу. На «Динамо» институты работали!

Более того, в Киеве знали, как и кого колоть. Когда я уже был в Париже, разговаривал с Владимиром Малютой, врачом киевского «Динамо», он мне сказал, что они знали даже, кому вообще нельзя давать стимуляторы.

В «Спартаке» без разрешения Бескова доктор ничего не мог сделать. Поэтому, когда меня позвал наш врач и предложил уколоться, я был, мягко говоря, сильно удивлен. Точно знал от своих знакомых докторов, что допинг нельзя принимать ни в коем случае, потому что рано или поздно это скажется на здоровье. Меня удивило и то, что, по словам врача, у него была проверенная программа. Сказал, чтобы я не боялся, что все будет вычищено и что допинг вроде как и не вреден.

Я категорически отказался, но понял, что врач все делал с санкции Бескова. Правда, Константин Иванович, который в принципе был против допинга, сделал все по-хитрому. Он, видимо, сказал доктору колоть только тех, кто согласен. И не настаивать, если кто-то будет против. Бесков, конечно, знал о применении допинга в Киеве. По сути, «Динамо» и «Спартак» оказывались в неравных условиях. И как Бесков мог бороться с «Динамо», если там использовали фармакологию, а мы шли на собственном ресурсе? Задачу побеждать в чемпионате СССР, стоящую перед ним, никто ведь не отменял.

Я от допинга отказался, но в тот момент даже не подумал, что другие могли согласиться. И когда у Феди Черенкова начались проблемы с психикой, невольно закралась мысль, а не в допинге ли причина. Федя же носился как угорелый. Мог ли допинг дать побочный эффект? Всяко могло быть.

Проблемы Феди стали проблемами для всей команды, потому что к 1986 году в «Спартаке» уже не было Гаврилова, который поссорился с Бесковым. Его хотя бы по этой причине не следовало убирать. Но Бесков рассчитывал на полузащитника Сергея Новикова, который должен был заменить Гаврилова. Однако Юра оказался незаменимым. На мой взгляд, это была серьезная ошибка Бескова, который поддался уговорам Федора Сергеевича Новикова, считавшего своего однофамильца будущей звездой советского футбола. Конечно, никакой звездой тот не стал, но среди нарушителей режима был не последним.

Вообще, было странно, что принимать допинг предложили мне, одному из самых выносливых в команде. Но потом я понял, что ничего случайного в этом не было. В отличие от Киева, где нагрузка распределялась более-менее равномерно между игроками, «Спартак» тянули 5–6 человек, в том числе и я.

И мы работали на максимуме, что на тренировках, что в играх. Чуть расслабишься, Бесков уже спрашивает: «Почему так плохо тренируешься?» Его мало интересовало, что футболист мог просто устать.

В клубах использовали не только допинг, но и разрешенные стимулирующие препараты. Без них невозможно было бы выдержать сверхвысокие нагрузки. Эффект удивительный! Ноги сами бегут, не можешь остановиться! 90 минут бегаешь и не устаешь! И все время находишься в состоянии возбуждения.

Помню, осенью 1987 года играли с дрезденским «Динамо». В то время это была очень сильная команда, за нее еще молодой Матиас Заммер, будущий обладатель «Золотого мяча», выступал. В Москве мы немцев обыграли 3:0. Я еще удивился, что получилось так легко – за «Динамо» играло полсборной ГДР.

Приезжаем в Дрезден. Размялись перед началом матча и стоим в проходе под трибунами, ждем выхода на поле. Появляются немцы. Смотрю, а у них глаза горят и чуть ли не пена идет изо рта! Ногами бьют. Я понял, что стимуляторов нажрались. И как они стали нас гонять!

Но мы выстояли, всего 0:1 проиграли.

Когда Лобановский перед матчем сборной СССР против ГДР меня спросил, как немцы играют, я рассказал, что модель игры у команды та же, что у «Динамо» (Дрезден). Говорю: «Немцы только через фланги играют. Закроешь им фланги, и они не знают, что делать. Через центр игры у них нет». А дальше поделился впечатлениями о горящих немецких глазах.

Лобановский сразу насторожился и обратился к своим помощникам Морозову и Мосягину и начальнику команды Симоняну: «А почему у меня этой информации нет? Надо это обязательно учесть».

Из-за допинга, как и за «договорняки», Бесков Лобановского недолюбливал. Не могу сказать, что недооценивал. Конечно, он признавал, что Лобановский выдающийся тренер. И Бесков не уставал повторять, что основной для нас тест в чемпионате СССР – это игры с киевским «Динамо». Причем в Киеве. Говорил: «Как вы с Киевом сыграете, такая вам и оценка». За семь лет, что я выступал за «Спартак», мы в Киеве только один раз проиграли. Прикладывали киевлян так, как никто и никогда не прикладывал!

* * *

Но все это было впереди. А в конце 1982 года я только пришел в «Спартак», в котором уже не было Хидиятуллина и Романцева и в котором мне после полутора лет вынужденного простоя из-за дисквалификации предстояло начинать с нуля. А для этого надо было поставить себя в команде. Одно дело – добиться уважения к себе на поле, и другое – за его пределами.

Я еще не был заявлен за команду, но уже жил в Тарасовке. И первым игроком «Спартака», с которым у меня случился конфликт, был Борис Поздняков. Одаренный и талантливый, он уже в молодости прилично выпивал. В этом был профессионалом! Еще он любил других выставлять дураками. Особенно доставалось от него Морозову. Но в итоге сам оказался в дураках, потому что Морозов за счет трудолюбия пробился в национальную команду, а Поздняков дальше олимпийской сборной не пошел. Допился до того, что Эдуард Малафеев его сам из команды убрал…

На базе в Тарасовке было старое здание, где находился бильярд. Что-то вроде клуба, где еще кино показывали и концерты устраивали. Это было время, когда болельщики специально на электричках приезжали тренировки смотреть. Дед еще любил с ними общаться. Да и Бесков тоже сиживал.

Временами база напоминала проходной двор, нельзя было только в жилой корпус зайти. Считалось, что народная команда должна быть доступной для народа. Заборы появились уже при Романцеве. Но, может, и правильно. В 1989 году, уже при нем, какие-то уроды нам целую ночь спать не давали. Где милиция была, не знаю, но наутро мы увидели, что они все скамейки поотрывали на стадионе.

Так вот, захожу я как-то в бильярдную и вижу там Гаврилова. Он здорово играл в бильярд еще с «Динамо». Я тоже поигрывал. Не могу сказать, что хорошо, но по шарам попадал и с Гавриловым даже соревновался.

Начали играть. И вдруг ни с того ни с сего Боря Поздняков стал меня подкалывать. Раз пошутил, два пошутил, и все как-то неприятно. А я это страшно не любил. Подумал, с какой это стати какая-то шпана позволяет себе шутки в мой адрес? Виду не подал, но когда закончили играть, пошел вслед за Поздняковым.

Поднимаемся к себе на третий этаж. Захожу за ним в его комнату, закрываю дверь на ключ и говорю: «Ну что ты выступал? Запомни раз и навсегда: еще раз вякнешь, будут проблемы со здоровьем. Это я тебе обещаю. А если Морозов или Дасаев будут за тебя заступаться, тоже получат. Я это организую. Тебе хоть сейчас могу вломить».

Он испугался, хотя и с гонором был. Неприятный тип! Но как игрок был сильнее и Морозова, и многих. Обладал хорошей техникой. Может, поэтому и позволял себе шутить. Со мной, однако, его шутки не проходили.

Я не любил работать с Морозовым и Поздняковым. Бывало, придут на тренировку после попойки и, как только Бесков отвернется, сразу дурака начинают валять. А зачем бегать по жаре? По сути дела они мешали тренироваться в полную силу. Это были не Родионов с Черенковым, не Гаврилов, которые могли работать в любом состоянии. Эти сачковали. Бесков знал, что у нас неважные отношения, и даже ставил меня в другой «квадрат» на тренировках. Понимал, что я могу кому-то из них врезать.

Морозов в принципе был неплохим парнем и после одного конфликта в Германии даже приходил ко мне извиняться. Мол, что это я завелся на ровном месте? Но на него плохо влиял Поздняков. Думаю, Морозов добился бы большего, если бы не попал в его компанию.

Из комнаты Позднякова я отправился к Бескову. Шел и думал, что в «Спартаке» меня вряд ли ждет спокойная жизнь. Даже несмотря на то, что в команду меня пригласил сам главный тренер. О моем походе к Бескову никто тогда так и не узнал. Если бы узнали, наверняка обвинили бы в стукачестве. Но я всегда считал, что в команде должен быть порядок и полная открытость в отношениях с тренерами. Ничего не надо скрывать. Можешь сказать в лицо, скажи, не таи. Исподтишка не бей.

Захожу к Бескову: «Константин Иваныч! Я Позднякова предупредил. Но если начну его на поле бить, не удивляйтесь». Стою, молчу. А дальше произошло то, чего я вообще не ожидал. Бесков говорит: «Давай, а я тебя поддержу».

Потом, когда анализировал слова Бескова, догадался, что в «Спартаке» все ой как не просто было. Неформальным лидером считался Дасаев. До него был Романцев. Все, что Дасаев потом творил, происходило и при Романцеве. Так же собирались, так же пили. Федор Сергеевич Новиков объяснял, что Романцев таким образом сплачивал коллектив, учил жизни тех, кто был моложе. А когда он ушел, его место занял Дасаев.

Впрочем, Романцев не сам ушел, Бесков его убрал по подозрению в договорных играх. Сначала в Вильнюсе, а потом в Минске, когда из-под Романцева голы забивали. Новиков рассказывал мне, что после Вильнюса Романцев и еще несколько игроков попались на пьянке. Так что травма Романцева – это все разговоры. Из «Спартака» его убрали из-за пьянок и «договорняков».

Бесков понимал, что таких, как Романцев, держать не надо. Что это опасно. Что это разъедает коллектив, сказывается в конечном счете на игре. И он их потихоньку убирал. Но проблема была в том, что и Романцев, и Дасаев были одного поля ягоды. Друзья. Одного убрал, но второй-то остался. И парадокс заключался в том, что без Романцевых и Дасаевых Бесков не мог обходиться!

Бесков создал культ личности Дасаева в команде.

Сделал капитаном, хотя раньше вратарей-капитанов не было. Дасаев за счет своего авторитета помогал ему держать команду в определенных рамках. Бесков часто говорил так: «Что касается тренировочного процесса, функциональной подготовки, я все сделал. Остается психология. И здесь все зависит только от вас. Конечно, я помогу, но если вы сами не соберетесь, ничего не получится».

Он любил показывать кулак и говорить, что, когда пальцы растопырены, их по одному можно сломать. А когда кулак сжат, это сила. Ему нужно было идею единства и общей цели через кого-то проводить. И он выбрал Дасаева. Так, во всяком случае, мне со стороны виделось. И это был далеко не лучший вариант.

* * *

Бесков повторял в конце установок: «Я все сказал. А вы теперь сами соберитесь, договоритесь и поклянитесь друг другу». Он уходил, Дасаев вставал, и начиналось. Особенно перед матчами с киевским «Динамо».

Для Бескова эти игры были главным тестом. В Киеве почти никто не выигрывал, там был ад и в прямом, и в переносном смысле. Уже тогда орали «москали», уже тогда ненависть была. Почему-то именно к «Спартаку» было такое резко негативное отношение. Правда, и спартаковских болельщиков в Киеве хватало. Когда с «Динамо» приезжал, было по-другому. Стадион всегда битком, все орут, ругают нас. Меня эта ругань воодушевляла, а не подавляла, как те, кто орал, возможно, думали.

Дасаев и компания начинали к матчам с Киевом готовиться за месяц. Прекращались пьянки, гулянки, даже курили меньше. Не то чтобы Дасаев их контролировал, просто не собирал. И, как правило, в Киеве мы удачно играли. За семь лет, что я провел в «Спартаке», только однажды уступили 1:2. Как раз в дни чернобыльских событий.

Я тогда ночью очень плохо спал. Мы думали, что черные тучи на горизонте – это дождевые облака. На самом деле это пыль из Чернобыля тянуло. А может быть, мы это потом сами себе придумали, потому что от столицы Украины до Чернобыля было больше 80 километров.

* * *

Защитник ростовского СКА Александр Андрющенко мне рассказывал, как «Спартак» стал чемпионом в 1979 году. Тогда ростовчане в последнем туре сдали ему матч, проиграв дома со счетом 2:3. Бесков догадывался, что игроки между собой могут договориться. Сам он участия в этом не принимал. Но тогда ситуация сложилась так, что «Спартаку» во что бы то ни стало надо было победить, потому что в случае поражения его мог настичь «Шахтер», который в итоге отстал на два очка.

«Спартак» выиграл чемпионат СССР спустя всего два сезона после возращения из первой лиги в высшую. А следующего чемпионства пришлось ждать восемь лет.

Договорным был и матч с минским «Динамо», которому «Спартак» сдал игру в последнем туре (3:4) в 1982 году в пику своему злейшему врагу, киевскому «Динамо». Оно тоже претендовало на первое место, но в итоге отстало на одно очко.

Любому тренеру важно побеждать. Бесков в этом смысле не был исключением. У него была информация, что игроки помогли минчанам. И он постоянно об этом напоминал. Но здесь было хотя бы оправдание: помогли минчанам, чтобы Киев не стал чемпионом. В «Спартаке» они не боялись договариваться, потому что понимали, что в подобных случаях, как со СКА и Минском, Бесков закроет на все глаза.

Другое дело – случай с «Жальгирисом», когда Дасаеву и его компании предлагали сдать матч за деньги. Узнай об этом Бесков, был риск вылететь из команды. Но фактически Бесков был зависим от Романцева, Дасаева и им подобных. Пусть и не на 100 процентов. И он понимал, что Дасаева, как Романцева, убрать не может, потому что с годами Дасаев приобрел почти такую же репутацию, как Яшин. К тому же за ним стояла почти вся команда.

Как с ними бороться? Если восстанут, все, конец.

А Бесков этого боялся, потому что футбол был смыслом его жизни. Он наверняка не забыл тот случай, когда его ведущие игроки убрали его из «Торпедо».

Каких-то увлечений или хобби я за ним не замечал. Севидов любил шахматы и очень хорошо в них играл. И Качалин любил шахматы. А Бесков говорил игрокам: «В шахматы не играйте. Когда часами сидите за доской, у вас ноги начинают опухать». Я, когда это слышал, про себя думал: «А когда мы на разборе у тебя сидим по пять часов, у нас вообще все опухает!»

Тем не менее на базе в Тарасовке шахматы стояли в комнате отдыха. Бесков считал, пусть лучше у всех на виду в шахматы играют, чем по комнатам в карты на деньги.

В его комнате стояло много книг – и специальная литература, и художественная. Благодаря жене Валерии Николаевне, выпускнице ГИТИСа, он знал очень многих людей из мира искусства. Часто бывал в театре, любил балет. Дружил с известным иллюзионистом Игорем Кио и знаменитым хореографом Юрием Моисеевым. Был в близких отношениях с великим балетмейстером Юрием Григоровичем, у которого даже позаимствовал немало ценного для себя как тренера.

Бесков считал, что есть много общего в занятиях танцоров балета и тренировках футболистов. Но команду по театрам Бесков, в отличие от Лобановского, не водил. Самим, правда, ходить не запрещал. И чтобы мы уж совсем дураками не были, приглашал артистов в Тарасовку. Но это случалось не часто. В основном сидели взаперти на базе и слушали разборы Бескова во время теоретических занятий.

Бесков очень поощрял вечерние прогулки. Он сам после ужина выходил на один из маршрутов по Тарасовке. Там были удобные дорожки и живописная природа. Бесков гулял обычно один не только вечером, но и по утрам.

* * *

Благодаря Бескову Дасаев в команде чувствовал себя царем и богом. Такого культа личности, как у Дасаева, я не видел нигде. А всего-то прошло четыре года после Спартакиады народов СССР, где он был дублером у Владимира Пильгуя в сборной Москвы, которой руководил Бесков. Стоял в какой-то задрипанной майке, чуть ли не в дырках. И вел себя совершенно по-другому, не так, как в «Спартаке» в середине 80-х. В одном из матчей Пильгуй напортачил, и Бесков стал ставить Дасаева, который заканчивал победную для сборной Москвы спартакиаду уже в качестве основного вратаря.

Когда я пришел в «Спартак», Дасаев, после мирового первенства в Испании, считался одним из лучших вратарей мира. Но Бескова он все-таки еще побаивался и правила, установленные главным тренером, соблюдал. Например, Бесков всегда сам распределял игроков по номерам в гостинице. Случайно оказаться с кем-то в одном номере ты не мог, в отличие, скажем, от «Динамо», где можно было селиться с кем хочешь.

Говорят, футбол – это жизнь, которая выплескивается на поле в битье по мячу. Поэтому человеческие отношения очень важны, и Бесков им предавал огромное значение. Я в Тарасовке сначала жил с Гавриловым. На выездах в гостиницах Бесков частенько селил меня с Дасаевым. Он даже купе расписывал в поездах, и возразить было нельзя.

Рот иногда пытался раскрыть Дасаев, но и ему Бесков отвечал, что он 50 лет в футболе, и потому Дасаев может рот закрыть. Иногда ответ был крайне лаконичным: «Помолчи!» Продолжать Бескову не требовалось, потому что все понимали, если не будешь молчать, очень скоро в «Спартаке» тебя не будет.

Вот все и молчали. Говорить можно было только в тех случаях, когда он задавал вопрос. Да и то, нужно было тщательно подбирать слова, не дай бог, ляпнешь то, что не понравится Бескову.

Но было, конечно, что возмущались. Однажды мы сидели с Дасаевым на установке перед матчем в Минске. Я всегда внимательно слушал установки Бескова. Но беда была в том, что он, как правило, говорил похожие вещи. И очень долго и нудно. Дасаев не выдержал и произнес шепотом: «Сколько можно! Одно и то же!»

У Бескова был музыкальный слух. Даже шепотом что-то скажешь, а он все слышит. По губам, по мимике читал!

После установки Бесков вызвал меня к себе. «Передай этому придурку, чтобы во время установки его больше не было слышно! И никогда его не слушай».

Вот вам и любимец! С одной стороны, Бесков создавал в команде культ личности Дасаева, с другой – ни его, ни кого другого близко к себе не подпускал. Самыми близкими людьми для него были жена Лера, которая могла ему как угодно голову морочить. И Федор Сергеевич Новиков, которого он, правда, когда слушал, а когда нет. И хотя любители нашептать ему что-то на ухо находились всегда, серьезно он никого не воспринимал.

Федора Сергеевича Новикова Бесков использовал, но нередко давал понять, что тот никто и звать его никак. Когда в «Спартаке» не стало Гаврилова, возник вопрос, куда ставить Федю, который при Гаврилове чаще играл на фланге. Здравый смысл подсказывал, что в центр. Но там Федя конкурировал с молодыми Мостовым и Шалимовым. Мост мог играть и на фланге, и под нападающими, Шаля лучше смотрелся под нападающими. Вдобавок Шалимов был своим воспитанником. И Бескова заклинило: он не знал, что делать. А Федор Сергеевич ему нашептывал, что Федю надо ставить на фланг.

Константин Иванович, который понимал, что на фланге у Феди будут проблемы, не нашел ничего лучшего, как обсудить вопрос на занятии по тактике.

Спрашивает меня: «Где лучше играть Черенкову – в центре или на фланге?»

Отвечаю: «Феде лучше играть в середине. Он – диспетчер. Может отдать вперед, назад, поперек. Может сам забить. А кому он на фланге будет отдавать? Болельщикам? И самое главное: на фланге ему нужно будет за хавом бегать. А если он бегать не будет, нас начнут рвать. Кроме того, он головой играть не умеет. Какой толк от него в своей штрафной?»

Пауза. Бесков поворачивается к Новикову и говорит: «Вот видите, Федор Сергеевич, Бубнов в футболе разбирается, а вы – нет».

В команде Федора Сергеевича ненавидели, и, думаю, многие мысленно Бескову поаплодировали. А Новиков покраснел, голову опустил.

Конечно, Бесков мог меня отдельно спросить. Но решил это сделать при всех, чтобы Федора Сергеевича на место поставить.

Идем после собрания на тренировку. Вдруг слышу, как Федор Сергеевич своему протеже Олегу Кужлеву говорит: «Буба ничего не понимает. Вот увидишь, Бесков не его, а меня послушает».

Я не выдержал и довольно громко ему говорю: «Слышь, ушастый! Еще скажешь что-то против меня, будут проблемы. Я-то при чем? Меня Бесков спросил, я ответил».

А у Бескова был открыт балкон. Он нашу перепалку услышал и говорит: «Федор Сергеевич! Оставьте Бубнова в покое».

Думаю, после этого Федор Сергеевич лучше ко мне относиться не стал.

Не случайно у Бескова было прозвище Барин. С ним нельзя было, как с Севидовым, который называл меня по имени-отчеству – Александр Викторович, поговорить по-человечески. Для Бескова я был Бубой. Все это воспринимали, правда, как знак доверия, хорошего отношения. Я был не против прозвищ, Буба так Буба. Это в какой-то степени сближало. Но чуть что не так, я сразу становился Бубновым.

Бесков работал на контрастах. Еще Алексей Габрилович, который в 80-е снял прекрасный документальный фильм о Бескове, эти контрасты замечал и сильно возмущался. Когда жена Бескова Лера увидела фильм, названный «Невозможный Бесков», то потребовала запретить показ, хотя съемки велись по ее инициативе. Габрилович тогда ей резко ответил и сказал, что у него достаточно связей, чтобы добиться разрешения. И победил, хотя у Леры, которая в свое время дружила с Галиной Брежневой, тоже были связи в верхах.

Бесков прекрасно понимал, что Дасаеву нужен противовес, чтобы ограничить его власть над игроками. Но кого бы он ни приглашал в команду, все попадали под его влияние. Дасаев быстро принимал новичка в свою компанию. Водка, девочки – и вот человек уже свой. А если не свой, играть, может, и будешь благодаря Бескову, но будут проблемы.

Меня Дасаев побаивался. Во-первых, из «Динамо» я пришел уже авторитетным футболистом. Во-вторых, был на два года старше. В-третьих, мог элементарно по морде съездить. Дасаев мой характер знал еще по сборной и потому понимал, что я шутить не привык.

В тот год, когда мы выиграли Спартакиаду народов СССР, «Спартак» стал чемпионом, а «Динамо» дошло до финала кубка страны. В сборную Москвы из «Спартака» попали Дасаев, карьера которого пошла вверх собственно после спартакиады, Черенков, Гаврилов, Хидиятуллин, Шавло, Сидоров, Самохин и Сорокин. Было также семь человек из «Динамо» и по одному игроку из ЦСКА, «Торпедо» и «Локомотива».

Романцева Бесков не пригласил. И он тогда был в шоке. Как так: капитан «Спартака», и в сборную не попадает! То есть Бесков считал, что Самохин сильнее Романцева. Кстати, капитаном сборной стал Маховиков, которого Бесков знал еще по «Динамо». В центре обороны тогда играли Хидиятуллин, Сергей Никулин и я.

Спартакиаду мы выиграли, а в финале два гола забил Александр Максименков из «Динамо». То есть динамовцы внесли весомый вклад в победу. Поэтому когда я пришел в «Спартак», авторитет у меня уже был. Во всяком случае, так просто на меня наехать было невозможно.

Бескову я был нужен не только как игрок, но и как оппозиция Дасаеву и всей его очень дружной команде. Он видел, что она уже куда-то не туда катится. При этом в 1983 году в «Спартаке» уже не было Хидиятуллина, который вместе с Дасаевым, тоже татарином, создавал абсолютно неуправляемую связку. И тот, и другой были ведущими игроками. Что хотели, то и делали. Для любого тренера такие связки – серьезная проблема. За примерами далеко ходить не надо. Не захотели питерские футболисты видеть в «Зените» Лючано Спаллетти и сплавили его назад в Италию!

Проблема поиска противовеса возникла еще в 1979 году после того, как «Спартак» стал чемпионом СССР. Бескову стало намного тяжелее управлять командой. Поэтому после этого ничего в чемпионате выиграть не могли, а в кубках вообще проваливались.

Одно время Бесков рассчитывал на Александра Мирзояна, центрального защитника, который не поддавался ничьему влиянию и цементировал оборону. Но не получилось. Почему Бесков в 1980 году Жору Ярцева убрал? Потому что хотел ослабить группировку Дасаев – Романцев – Хидиятуллин – Ярцев. И главными в ней в то время были не Дасаев с Хидиятуллиным, а Ярцев с Романцевым.

Жора был хитрованом. Он уже тогда словно чувствовал, что Романцев далеко пойдет, и всячески перед ним заискивал. Мы все трое жили в Сокольниках, и как-то я решил зайти к Ярцеву познакомиться. В «Динамо» дела шли плохо, я собирался в «Спартак» и потому надеялся прощупать ситуацию.

Познакомились. Ярцев предложил пойти к Романцеву. Поздоровались. А дальше Романцев всем по стакану водки налил! Я говорю: «Не пью». А Романцев залпом выпил! Хорошее знакомство получилось. И ситуацию прощупал…

Только потом я понял, почему Бесков себя так вел по отношению ко многим игрокам. Со стороны казалось, что незаслуженно жестко. Некоторых он постепенно убирал. Например, вместо Романцева стал вводить Морозова. И бесковские чистки были не просто так, не от самодурства, как сегодня многие пытаются представить. Жаль, сам Бесков не оставил после себя записок, в которых бы объяснил причины тех или иных поступков.

В итоге Бесков нашел противовес команде Дасаева в моем лице. Он знал, что я никого не боюсь. Поэтому и сказал, что, если я вломлю Позднякову, он поможет! Ему даже понравилось, что я повел себя так. Бесков знал и то, что я и в «Динамо» особняком держался. На меня никто голос поднять не мог, в том числе ни Владимир Пильгуй, ни Михаил Гершкович, ведущие игроки. А футбольный мир тесен, все друг о друге всё знают.

* * *

Когда первый мой сезон в «Спартаке» закончился, мы поехали всей командой отдыхать в Кисловодск. Выезд организовал Дед. Игроки жили в одном санатории, а Бесков вместе с Лерой – в другом, элитном, который назывался «Красные камни». Он этот санаторий любил и часто приезжал туда с женой.

Отдых всей командой! На моей памяти такого никогда не было. Помню, вместе с нами в Кисловодск поехал журналист Леонид Трахтенберг, который подробно описывал, как дружная команда «Спартак» отдыхает в Кисловодске, играет в дыр-дыр, принимает целебные ванны, плавает в бассейне и гуляет на банкетах.

Внешне все было благопристойно, на вечеринках никто не напивался. Но когда все уехали в Москву, в Кисловодске остались Валерий Гладилин, Сергей Базулев и Владимир Сочнов, который тоже оказался любителем выпить. Рассказывали, что они-то душу отвели! Я летел в Москву самолетом, а большинство ехало поездом. Когда их провожал, поразился, сколько водки они взяли с собой в дорогу, хотя ехать предстояло чуть больше суток.

На отдыхе Бесков мне часто звонил из «Красных камней» и предлагал прогуляться на Малое или Большое Седло: «Саша! Выходи, я через пять минут у вас буду». До Малого Седла было несколько километров, до Большого – в два раза больше, поэтому по пути мы успевали о многом поговорить. О жизни, но больше о футболе. Как я его понимаю, как к нему отношусь.

Зачем Бесков со мной разговаривал? Он уже тогда меня прощупывал, хотел знать, чем дышу. У Бескова и так было много информации обо мне, в том числе отрицательной, которая шла от моих недоброжелателей. Но здесь он имел редкую возможность самому разобраться, что я за человек. Порой мне казалось, что он относится ко мне как Севидов, которого я считал вторым отцом. И только намного позже понял, что это была ловушка. Что никакой Бесков не отец, а просто хочет понять, как лучше меня использовать.

litportal.ru

Книга Спартак: 7 лет строгого режима

Я ему был нужен в качестве исполнителя его воли. Теплых же, человеческих отношений, таких, как с Севидовым, у нас так никогда и не возникло. Когда я это понял, очень сильно расстроился. А Бесков, думаю, тогда убедился, что наивного Бубу вполне можно будет использовать в своих целях, когда придет время.

Бесков любил придумывать противовесы.

Еще до меня из «Зенита» в «Спартак» перешел Сергей Швецов, универсальный футболист, способный играть чуть ли не на любой позиции. У него была очень ушлая жена, которая быстро втерлась в доверие к жене Бескова Лере.

Отношения стали настолько близкими, что она чуть ли не домой к Бесковым ходила. Я тогда уже тренировался со «Спартаком», но еще не играл. Однажды после тренировки сидим в автобусе. Вдруг врывается Дасаев и начинает поливать жену Швецова матом, обещает отрезать язык, если она еще кому-нибудь что-то расскажет. Швецов, подкаблучник, сидит молчит. Оказывается, жена Швецова докладывала Лере все, что узнавала от мужа о происходящем в команде. А Швецов был вхож в компанию Дасаева. Лера же, в свою очередь, все рассказывала Константину Ивановичу. И когда Бесков устроил очередной нагоняй Дасаеву, тот понял, откуда он получал информацию.

А в автобусе получилась очень некрасивая сцена.

Но одно дело получать информацию и знать все обо всех, и другое – иметь противовес. Бесков это прекрасно понимал. В один из дней, когда я еще только начинал тренироваться со «Спартаком», но еще не играл, меня вызвал к себе Бесков: «Сегодня поедешь в ЦК партии на собрание команды».

Причиной, по которой нас хотело видеть партийное руководство, был плохой старт сезона. В тот момент «Спартак» шел на предпоследнем месте, было много вопросов по составу, и потому Бесков ходил туча тучей, весь в тяжелых раздумьях.

И вот Бесков говорит мне: «Поедешь к Роганову». Роганов был инструктором ЦК, отвечающим за спорт, и болельщиком «Спартака». Периодически он приезжал на собрания команды. А тут к себе вызвал. Думаю, я-то с какого хрена еду на собрание в ЦК? Я же не играю. Но никто рта не раскрыл, чтобы спросить, почему это Буба едет на собрание.

Привозят нас на Старую площадь. Состав был такой: Дед, Дасаев, Гаврилов, Родионов, Черенков и я. Кто-то, может быть, еще, но этих я точно запомнил. Странное было собрание. Сразу заговорили о том, что Бескова пора снимать. И тут я понял, зачем Константин Иванович послал меня на это собрание. Он понимал, что я его не сдам. Я и не мог сдать, потому что Бесков был одним из немногих, кто меня поддерживал в тяжелые времена разрыва с «Динамо». И сам звонил, и Лера звонила, понимая, насколько мне тяжело.

Как же все поперли на Бескова! Я даже обалдел, но сижу и наблюдаю. Наиболее активно вел себя Дасаев. Остальные не отставали. Я поразился – полное единодушие. Думаю про себя: «Вот попал так попал! Пришел в дружную команду!» Уже в 1983 году обстановка в «Спартаке» была накалена до предела. Я-то думал, здесь спокойно, а оказалось, еще хуже, чем в «Динамо».

Всех опросили. Общее мнение – надо убирать. А я везде, и в «Динамо» тоже, никогда не отмалчивался. Мог бы, конечно, сказать на том собрании, что ничего, мол, не знаю, только пришел в команду. И никто бы мне претензий не предъявил.

Подходит моя очередь, и Роганов спрашивает: «А какое твое мнение?» Если бы я ответил, что мнения не имею, потому что за «Спартак» еще ни одного матча не сыграл, он бы мог спросить, зачем тогда я приехал на собрание. Возникла бы идиотская ситуация. Но Роганов, по-видимому, все заранее обговорил с Бесковым.

Нужно было что-то ответить. А что именно? Опять я оказался в ситуации, когда надо было принимать решение в считаные секунды. Ляпнешь что-то не то, и тебе конец!

Но мне все-таки было уже 27 лет, жизненный опыт, какой-никакой, имелся. И я спросил: «А кого вы можете предложить вместо Бескова?» И в ответ тишина. Бескова снять хотят, а предложить никого не могут!

Это сегодня Леонид Федун может единолично решение принять, а тогда все с профсоюзами и ЦК партии нужно было согласовывать. Бескова на пост главного тренера «Спартака» тоже не Старостин утверждал. Его из «Динамо» в командировку в «Спартак» направили. Поэтому и снять его не так-то просто было! В ЦК сидели неглупые люди. Они тоже задумывались: «Хорошо, снимем. А кого вместо него поставим?» И когда я это спросил, получилось, что я вроде и не против смены тренера, но и не против Бескова. К тому же правильный вопрос задаю.

Гробовая тишина. Ну, если тренера снимаете, должны же знать, что дальше делать! Кто в данной ситуации Бескова заменит, и с какой мотивировкой его снимут? А до этого Гаврилов с Дасаевым сморозили, мол, Бесков сам пьет и к нам придирается, что мы пьем!

Затем слово взял Роганов: «Раз не знаете, кого ставить вместо Бескова, лошадей на переправе не меняют». И они умылись, потому что сказать в ответ было нечего.

Дасаев тогда первый раз репу зачесал. Как это так: Буба Бескова поддержал? Нет чтобы сказать, как все, что надо его убрать. А чего Дасаев ожидал, если в «Спартак» меня Бесков пригласил? То собрание подготовил Дед. У Деда был повод – команда шла в конце, и был шанс избавиться от Бескова. А Бесков меня, как джокера, достал из колоды.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

litportal.ru

Читать онлайн "Спартак: 7 лет строгого режима" автора Викторович Бубнов Александр - RuLit

Говорят, футбол — это жизнь, которая выплескивается на поле в битье по мячу. Поэтому человеческие отношения очень важны, и Бесков им предавал огромное значение. Я в Тарасовке сначала жил с Гавриловым. На выездах в гостиницах Бесков частенько селил меня с Дасаевым. Он даже купе расписывал в поездах, и возразить было нельзя.

Рот иногда пытался раскрыть Дасаев, но и ему Бесков отвечал, что он 50 лет в футболе, и потому Дасаев может рот закрыть. Иногда ответ был крайне лаконичным: «Помолчи!» Продолжать Бескову не требовалось, потому что все понимали, если не будешь молчать, очень скоро в «Спартаке» тебя не будет.

Вот все и молчали. Говорить можно было только в тех случаях, когда он задавал вопрос. Да и то, нужно было тщательно подбирать слова, не дай бог, ляпнешь то, что не понравится Бескову.

Но было, конечно, что возмущались. Однажды мы сидели с Дасаевым на установке перед матчем в Минске. Я всегда внимательно слушал установки Бескова. Но беда была в том, что он, как правило, говорил похожие вещи. И очень долго и нудно. Дасаев не выдержал и произнес шепотом: «Сколько можно! Одно и то же!»

У Бескова был музыкальный слух. Даже шепотом что-то скажешь, а он все слышит. По губам, по мимике читал!

После установки Бесков вызвал меня к себе. «Передай этому придурку, чтобы во время установки его больше не было слышно! И никогда его не слушай».

Вот вам и любимец! С одной стороны, Бесков создавал в команде культ личности Дасаева, с другой — ни его, ни кого другого близко к себе не подпускал. Самыми близкими людьми для него были жена Лера, которая могла ему как угодно голову морочить, и Федор Сергеевич Новиков, которого он, правда, когда слушал, а когда нет. И хотя любители нашептать ему что-то на ухо находились всегда, серьезно он никого не воспринимал.

Федора Сергеевича Новикова Бесков использовал, но нередко давал понять, что тот никто и звать его никак. Когда в «Спартаке» не стало Гаврилова, возник вопрос, куда ставить Федю, который при Гаврилове чаще играл на фланге. Здравый смысл подсказывал, что в центр. Но там Федя конкурировал с молодыми Мостовым и Шалимовым. Мост мог играть и на фланге, и под нападающими, Шаля лучше смотрелся под нападающими. Вдобавок Шалимов был своим воспитанником. И Бескова заклинило: он не знал, что делать. А Федор Сергеевич ему нашептывал, что Федю надо ставить на фланг.

Константин Иванович, который понимал, что на фланге у Феди будут проблемы, не нашел ничего лучшего, как обсудить вопрос на занятии по тактике.

Спрашивает меня: «Где лучше играть Черенкову — в центре или на фланге?»

Отвечаю: «Феде лучше играть в середине. Он — диспетчер. Может отдать вперед, назад, поперек. Может сам забить. А кому он на фланге будет отдавать? Болельщикам? И самое главное: на фланге ему нужно будет за хавом бегать. А если он бегать не будет, нас начнут рвать. Кроме того, он головой играть не умеет. Какой толк от него в своей штрафной?»

Пауза. Бесков поворачивается к Новикову и говорит: «Вот видите, Федор Сергеевич, Бубнов в футболе разбирается, а вы — нет».

В команде Федора Сергеевича ненавидели, и, думаю, многие мысленно Бескову поаплодировали. А Новиков покраснел, голову опустил.

Конечно, Бесков мог меня отдельно спросить. Но решил это сделать при всех, чтобы Федора Сергеевича на место поставить.

Идем после собрания на тренировку. Вдруг слышу, как Федор Сергеевич своему протеже Олегу Кужлеву говорит: «Буба ничего не понимает. Вот увидишь, Бесков не его, а меня послушает».

Я не выдержал и довольно громко ему говорю: «Слышь, ушастый! Еще скажешь что-то против меня, будут проблемы. Я-то при чем? Меня Бесков спросил, я ответил».

А у Бескова был открыт балкон. Он нашу перепалку услышал и говорит: «Федор Сергеевич! Оставьте Бубнова в покое».

Думаю, после этого Федор Сергеевич лучше ко мне относиться не стал.

Не случайно у Бескова было прозвище Барин. С ним нельзя было, как с Севидовым, который называл меня по имени-отчеству — Александр Викторович, поговорить по-человечески. Для Бескова я был Бубой. Все это воспринимали, правда, как знак доверия, хорошего отношения. Я был не против прозвищ, Буба так Буба. Это в какой-то степени сближало. Но чуть что не так, я сразу становился Бубновым.

Бесков работал на контрастах. Еще Алексей Габрилович, который в 80-е снял прекрасный документальный фильм о Бескове, эти контрасты замечал и сильно возмущался. Когда жена Бескова Лера увидела фильм, названный «Невозможный Бесков», то потребовала запретить показ, хотя съемки велись по ее инициативе. Габрилович тогда ей резко ответил и сказал, что у него достаточно связей, чтобы добиться разрешения. И победил, хотя у Леры, которая в свое время дружила с Галиной Брежневой, тоже были связи в верхах.

Бесков прекрасно понимал, что Дасаеву нужен противовес, чтобы ограничить его власть над игроками. Но кого бы он ни приглашал в команду, все попадали под его влияние. Дасаев быстро принимал новичка в свою компанию. Водка, девочки — и вот человек уже свой. А если не свой, играть, может, и будешь благодаря Бескову, но будут проблемы.

Меня Дасаев побаивался. Во-первых, из «Динамо» я пришел уже авторитетным футболистом. Во-вторых, был на два года старше. В-третьих, мог элементарно по морде съездить. Дасаев мой характер знал еще по сборной и потому понимал, что я шутить не привык.

В тот год, когда мы выиграли Спартакиаду народов СССР, «Спартак» стал чемпионом, а «Динамо» дошло до финала кубка страны. В сборную Москвы из «Спартака» попали Дасаев, карьера которого пошла вверх собственно после Спартакиады, Черенков, Гаврилов, Хидиятуллин, Шавло, Сидоров, Самохин и Сорокин. Было также семь человек из «Динамо» и по одному игроку из ЦСКА, «Торпедо» и «Локомотива».

Романцева Бесков не пригласил. И он тогда был в шоке. Как так: капитан «Спартака», и в сборную не попадает! То есть Бесков считал, что Самохин сильнее Романцева. Кстати, капитаном сборной стал Маховиков, которого Бесков знал еще по «Динамо». В центре обороны тогда играли Хидиятуллин, Сергей Никулин и я.

Спартакиаду мы выиграли, а в финале два гола забил Александр Максименков из «Динамо». То есть динамовцы внесли весомый вклад в победу. Поэтому когда я пришел в «Спартак», авторитет у меня уже был. Во всяком случае, так просто на меня наехать было невозможно.

Бескову я был нужен не только как игрок, но и как оппозиция Дасаеву и всей его очень дружной команде. Он видел, что она уже куда-то не туда катится. При этом в 1983 году в «Спартаке» уже не было Хидиятуллина, который вместе с Дасаевым, тоже татарином, создавал абсолютно неуправляемую связку. И тот, и другой были ведущими игроками. Что хотели, то и делали. Для любого тренера такие связки — серьезная проблема. За примерами далеко ходить не надо. Не захотели питерские футболисты видеть в «Зените» Лючано Спаллетти и сплавили его назад в Италию!

Проблема поиска противовеса возникла еще в 1979 году после того, как «Спартак» стал чемпионом СССР. Бескову стало намного тяжелее управлять командой. Поэтому после этого ничего в чемпионате выиграть не могли, а в кубках вообще проваливались.

Одно время Бесков рассчитывал на Александра Мирзояна, центрального защитника, который не поддавался ничьему влиянию и цементировал оборону. Но не получилось. Почему Бесков в 1980 году Жору Ярцева убрал? Потому что хотел ослабить группировку Дасаев — Романцев — Хидиятуллин — Ярцев. И главными в ней в то время были не Дасаев с Хидиятуллиным, а Ярцев с Романцевым.

Жора был хитрованом. Он уже тогда словно чувствовал, что Романцев далеко пойдет, и всячески перед ним заискивал. Мы все трое жили в Сокольниках, и как-то я решил зайти к Ярцеву познакомиться. В «Динамо» дела шли плохо, я собирался в «Спартак» и потому надеялся прощупать ситуацию.

Познакомились. Ярцев предложил пойти к Романцеву. Поздоровались. А дальше Романцев всем по стакану водки налил! Я говорю: «Не пью». А Романцев залпом выпил! Хорошее знакомство получилось. И ситуацию прощупал...

www.rulit.me

Книга: Александр Бубнов. Спартак: 7 лет строгого режима

Бубнов Александр ВикторовичСпартак. 7 лет строгого режимаЭто книга о московском "Спартаке" 80-х голов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как" Спартак" . Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — Эксмо, Бубнов. Книги известного спортивного эксперта Подробнее...2015341бумажная книга
Бубнов Александр ВикторовичСпартак. 7 лет строгого режимаЭто книга о московском «Спартаке» 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как «Спартак». Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — Эксмо, Бубнов. Книги известного спортивного эксперта Подробнее...201585бумажная книга
Александр БубновСпартак: 7 лет строгого режимаЭто книга о московском «Спартаке» 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как «Спартак». Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — Эксмо, электронная книга Подробнее...2015189электронная книга
Александр БубновСпартак: 7 лет строгого режимаЭто книга о московском «Спартаке» 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как «Спартак». Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — Эксмо, Подробнее...2015бумажная книга
Бубнов А.В.Спартак: 7 лет строгого режимаЭто книга о московском"Спартаке" 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как"Спартак". Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — Издательство "Эксмо" ООО, Бубнов. Книги известного спортивного эксперта Подробнее...2015103бумажная книга
Бубнов А.Спартак: 7 лет строгого режимаЭто книга о московском «Спартаке» 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как «Спартак». Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — Эксмо, (формат: Твердая бумажная, 320 стр.) Подробнее...2015292бумажная книга
Бубнов Александр ВикторовичСпартак: 7 лет строгого режимаЭто книга о московском `Спартаке` 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как `Спартак`. Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — ЭКСМО, (формат: Твердая бумажная, 320 стр.) Бубнов. Книги известного спортивного эксперта Подробнее...201496бумажная книга
Александр БубновСпартак: 7 лет строгого режимаЭто аудиокнига о московском «Спартаке» 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как «Спартак». Ни одна в течение многихлет, пока ею руководили Константин… — Аудиокнига, аудиокнига можно скачать Подробнее...2015149аудиокнига
CD-ROM (MP3). Спартак. 7 лет строгого режимаЭто аудиокнига о московском 171;Спартаке 187; 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как 171;Спартак 187;. Ни одна в течение многих лет, пока… — Подробнее...219бумажная книга
Бубнов А.Аудиокн. Бубнов. Спартак. 7 лет строгого режимаЭто аудиокнига о московском"Спартаке" 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как"Спартак". Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — Аудиокниги Подробнее...2015264бумажная книга

dic.academic.ru

Книга: Александр Бубнов. Спартак: 7 лет строгого режима

Бубнов Александр ВикторовичСпартак. 7 лет строгого режимаЭто книга о московском "Спартаке" 80-х голов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как" Спартак" . Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — Эксмо, Бубнов. Книги известного спортивного эксперта Подробнее...2015341бумажная книга
Бубнов Александр ВикторовичСпартак. 7 лет строгого режимаЭто книга о московском «Спартаке» 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как «Спартак». Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — Эксмо, Бубнов. Книги известного спортивного эксперта Подробнее...201585бумажная книга
Александр БубновСпартак: 7 лет строгого режимаЭто книга о московском «Спартаке» 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как «Спартак». Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — Эксмо, электронная книга Подробнее...2015189электронная книга
Александр БубновСпартак: 7 лет строгого режимаЭто книга о московском «Спартаке» 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как «Спартак». Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — Эксмо, Подробнее...2015бумажная книга
Бубнов А.В.Спартак: 7 лет строгого режимаЭто книга о московском"Спартаке" 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как"Спартак". Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — Издательство "Эксмо" ООО, Бубнов. Книги известного спортивного эксперта Подробнее...2015103бумажная книга
Бубнов А.Спартак: 7 лет строгого режимаЭто книга о московском «Спартаке» 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как «Спартак». Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — Эксмо, (формат: Твердая бумажная, 320 стр.) Подробнее...2015292бумажная книга
Бубнов Александр ВикторовичСпартак: 7 лет строгого режимаЭто книга о московском `Спартаке` 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как `Спартак`. Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — ЭКСМО, (формат: Твердая бумажная, 320 стр.) Бубнов. Книги известного спортивного эксперта Подробнее...201496бумажная книга
Александр БубновСпартак: 7 лет строгого режимаЭто аудиокнига о московском «Спартаке» 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как «Спартак». Ни одна в течение многихлет, пока ею руководили Константин… — Аудиокнига, аудиокнига можно скачать Подробнее...2015149аудиокнига
CD-ROM (MP3). Спартак. 7 лет строгого режимаЭто аудиокнига о московском 171;Спартаке 187; 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как 171;Спартак 187;. Ни одна в течение многих лет, пока… — Подробнее...219бумажная книга
Бубнов А.Аудиокн. Бубнов. Спартак. 7 лет строгого режимаЭто аудиокнига о московском"Спартаке" 80-х годов. Ни одна советская команда той эпохи не показывала столь же зрелищной игры, как"Спартак". Ни одна в течение многих лет, пока ею руководили Константин… — Аудиокниги Подробнее...2015264бумажная книга

dic.academic.ru